Полевой слёт "Сокол-2013"

Приглашение на Масленицу

Пока живет традиция

Праздник Александра Невского

Глядя в глаза

Подготовка к стенке

Пересвет и Ослябя

Анатолий Лебедь Герой России

Беседы с монахом

Поединок

 

Это случилось в самом конце августа. У меня заканчивался отпуск, а с ним и шансы добыть самый почётный трофей – медведя. Не одну ночь караулил я его на овсяном поле. Эта полоска овса длиною около двухсот метров была словно создана для охоты. От основного массива овса её отделял узенький перелесочек, метров десять – двенадцать шириной. Сюда регулярно на жиры выходили кабаны и медведь.

Где я не садился зорить медведя, и на берёзу в перелеске, и на упавшую ель в торце полоски, и просто в овёс, посреди полосы, медведь упорно не шёл на поле. Потемну он обходил поле. Подходил бесшумно и всегда неожиданно начинал трещать сучьями и валежником, шумно ухать и с каким - то бормотаньем нюхать носом. Проходил вдоль всей полоски овса и так же неожиданно и бесшумно исчезал. Прождав его ещё час, полтора я тихо уходил с поля. Но на следующий день я всегда находил свежие медвежьи жировки. Было очевидно, что медведь знал о моем присутствии на поле и контролировал ситуацию. Возможно, он ложился на днёвку недалеко от поля и постоянно держал его, на слуху. Или раньше моего приходил сюда, задолго до заката солнца.

Сделав соответствующие выводы, на последнюю охоту отпуска я пришёл задолго до заката солнца, сразу после обеда.

Зашёл через большое овсяное поле, пересёк перелесочек и, что бы не оставлять запаха следов, тут же и сел под ивовый кустик, в овёс, спиной к перелесочку, и стал ждать. Сзади росла старая береза. Гирлянды ее тонких, перепутанных ветвей опускались едва ли не до овса, закрывая меня со стороны поля и прекрасно маскируя. Лучшего места для засады нельзя было и придумать.

Солнце ещё не успело опуститься на покой, как в дальнем конце полоски послышался треск. Затем визг кабанов. Стадо шло кустами вдоль кромки поля и не доходя полсотни метров до моей засидки, затеяло возню. Свинья – вожак стада, решала, кто должен первым выйти на поле. В бинокль было хорошо видно, как она цепляла рылом подсвинка и выбрасывала его на поле. Тот с визгом вылетал и тут же убегал в кусты, в гущу стада. Эта возня длилась несколько минут, затем стадо начало кормиться. Велико было искушение добыть кабана. Но я сюда пришел не за этим.

Вдруг свинья захоркала, и стадо замерло, задрав вверх хвосты. Через мгновение кабаны с треском и визгом умчались в лес. Я понял, что пришел хозяин леса. Медведь пошумел, поухал, продвигаясь по кромке поля и, вдруг затих, точно напротив меня.

Сумерки плотно окутали кусты и растекались по полю. Я не видел медведя, хотя нас разделяло всего – то шагов двадцать пять, тридцать. Но я его чувствовал. Чувствовал звериным чутьём, чувствовал всей кожей и улавливал его запах, резкий и острый, носом. Долго сидел неподвижно. Ждал, пока успокоится, стучавшее, словно большой барабан, сердце и утихнет мелкая, противная, нервная дрожь в теле. Медленно поднимаю к глазам полевой бинокль, и мое сердце снова обрушивается куда – то вниз. Огромный, словно гора, медведь стоит точно напротив меня, широко расставив передние лапы, низко опустив и слегка повернув голову. Он слушает, не выдавая себя ни дыханием, ни малейшим движением. Эта пауза длится бесконечно долго. Вдруг зашелестел овес и на поле выкатился медвежонок. Он начал активно кормиться, забавно чавкая и урча, то отдаляясь от матери, то снова приближаясь к ней. Иногда он приближался ко мне метров на шесть – семь и воздух доносил его особый, яркий и ни с чем несравнимый запах медведя.

То, что на поле ходит медведица, повергло меня в смятение.

Я запаниковал. Действия медведицы и, особенно, раненой часто бывают непредсказуемы. Нас разделяли каких – то четыре прыжка и моё «приземлённое» положение было в пользу медведицы. Но охотничий азарт победил страх. И я стал выискивать ориентиры для стрельбы наверняка. Вот ствол берёзки около головы медведицы, вот тёмная ветвь ивового куста. Просчитал, выверил убойное место у основания шеи и опустил бинокль. Осторожно поднял ружье.

Медведицы не было видно, а ориентиры, видимые в бинокль, перекрыли стволы ружья. Стрелять стало невозможно и чрезвычайно рискованно. Решил ждать. Может быть, луна поможет мне. Снова посмотрел в бинокль. Медведица, словно изваяние, стояла все в той же позе. – Когда же ты выйдешь на поле? Ну, хотя бы пару шагов вперед - Ноги у меня совсем затекли. Одну уже не чувствовал. Осторожно упёрся руками в землю, приподнялся и поменял положение. Но когда двигался, едва коснулся полями своей шляпы – афганки сухого сучка, не толще спички. Шорох был настолько тихий, что я сам едва его услышал. Но и этого было достаточно. Поднимаю бинокль, медведица ушла тихо и незаметно, как уходит утренний туман. Затих и медвежонок. Я просидел без движения ещё с час. Но тщетно. Осторожно, с надеждой, что медведица на соседнем поле, встал. Бесшумно, по тропочке пересёк перелесочек и вышел на кромку большого поля. Медвежонок кормился в самой кромке, метрах в сорока. Около тропинки лежал здоровый валун. Чтобы лучше видеть медвежонка, я осторожно взобрался на камень и замер, наблюдая за мишуткой. Странно, но словно читая мои мысли, медвежонок направился в мою сторону. Вокруг валуна рос высокий Иван-чай и я был хорошо замаскирован. Медвежонок вплотную подошел к камню и поднял голову. Бусины его глаз с любопытством смотрели на меня, а мочка носа забавно ходила из стороны в сторону, пытаясь уловить мой запах. Понимая, что охота закончилась, я осторожно, и очень медленно приподнял ногу навстречу медвежонку. Носик потянулся к сапогу. Я легонько шлёпнул подошвой по мочке носа. Медвежонок испуганно охнул, подпрыгнул на всех лапах и с оханьем припустил в кусты. А оттуда раздался грозный рёв мамаши. Казалось, а может быть так, и было, от её рёва листва на кустах затрепетала. Она заухала, шумно втягивая носом воздух, пытаясь уловить запах обидчика своего ребёнка. Потрещав в кустах, охая и ухая, они удалились в лес. А я стоял на камне и смеялся громко и от души. Только сейчас наступила нервная разрядка. Тяжёлая ноша внутреннего напряжения сползла с моих плеч. В душе я был искренне рад такому финалу. Мудрая, многоопытная медведица проявила просто невероятную выдержку и, как мне кажется, интуитивно контролировала ситуацию. Более десяти часов она ничем не выдала себя, не вышла на поле, а наградой за это для неё была жизнь. До сих пор я восхищаюсь ее интеллектом.

К машине я пришёл уже по свету. Голова слегка кружилась, толи от свежего, утреннего воздуха, толи от пережитых эмоций, а на душе было легко и светло, как никогда.

 

В начало

Братство казаков 'Терек'