Полевой слёт "Сокол-2013"

Приглашение на Масленицу

Пока живет традиция

Праздник Александра Невского

Глядя в глаза

Подготовка к стенке

Пересвет и Ослябя

Анатолий Лебедь Герой России

Беседы с монахом

Поход по речке Кересть.

 

Этой статьёй мы продолжаем цикл материалов посвящённых новгородским рекам. С 26-го по 30-е апреля сего 2011-го года казаки братства «Терек» прошли около семидесяти километров по реке Кересть. Об этом мы и расскажем. Но всё по порядку.

 

Кересть.

 

Кересть речка лесная. Начало своё берёт в болотах севернее Великого Новгорода, протекает по заболоченной равнине и в районе города Чудово впадает в Волхов. По пути Кересть вбирает в себя воды полутора десятков речек и ручьёв. Общая длина реки едва ли превышает сотню километров. Летом Кересть представляет собой медленно струящийся поток шириной до пяти-шести метров, но во время разлива в верхнем и среднем течении вода покрывает огромные площади так, что русло едва угадывается. Насколько хватает взгляда видны только деревья, торчащие прямо из воды, а подальше стволы и ветви закрывают панораму сплошной стеной. Очень живописно выглядят, к примеру, отдельно стоящие ели, когда вокруг них кроме воды ничего. Кустарник залит водой и, к тому же, прижат ко дну течением. Первые два дня похода практически не было ветра, и вода была просто как зеркало. Огромные деревья отражались в воде, и порой глаз терял горизонт, и создавалось впечатление, что лодка просто парит в пространстве, где рядом с нею висят фантастические  растения, у которых кроны и корни абсолютно симметричны. Просто захватывало дух от этой невероятной картины, где нет верха и низа, а есть только великая гармония Божьего творения.

Первые две стоянки пришлось делать на болоте. Едва-едва удалось отыскать островки, чуток приподнятые над водной гладью. Спасал только лапник, которым обильно устилали  землю. С третьего дня стали появляться берега. Сначала в виде отдельных островов, но постепенно острова слились в сплошную линию, наконец-то чётко обозначившую русло. В конце похода попадались  теснины, где течение весьма заметно ускорялось. А уж в самом конце было даже нечто вроде переката. Лес покрывает берега Керести на всём протяжении её течения. Дичи хватает, как пернатой, так и четвероногой. Видели по пути лося, бобров, а уж уток, гусей, вальдшнепов и пр. просто не считали.

Чтобы описание речки Керести было полным необходимо заглянуть в историю. Славяне появились в этих местах где-то около VIII века от рождества Христова. До их прихода здесь жили финно-угорские племена. Уже упоминавшийся нами город Чудово получил своё название от племени Чудь, что совершенно определённо указывает на это племя как автохтонное (изначальное). К слову, Чудин конец существовал и в древнем Новгороде, и это ещё одно свидетельство тесных связей и взаимопроникновения пришлого славянского народа и коренных обитателей данной земли. Постепенно славянская стихия растворила в себе финно-угорскую, но в  некоторых  особенностях внешнего облика коренных новгородцев продолжают жить черты их неславянских пращуров. Само название реки – Кересть – финно-угорское. Берега Керести никогда плотно не заселялись по причине невозможности иметь там серьёзное сельско-хозяйственное производство. Но последняя война, последующие политические и хозяйственные перипетии окончательно  обезлюдили эти места. Невероятно, но факт, что в  пяти километрах от трассы Москва - Санкт-Петербург, а именно вдоль неё протекает Кересть, на протяжении 70-ти километров пути мы встретили два населённых пункта: первый Осия, где становились на воду, второй Коропово, где вытаскивались. Добавьте сюда Сябреницы и Чудово, вот и всё население сегодняшней речки Кересть.

 

Команда.

Походы бывают разные, но в целом определилась тенденция на увеличение числа участников. Понятно, что в наше трудное (а когда оно было другим?!) время довольно тяжко выкроить  окошко для того, чтобы оторваться от дел и забот и посвятить несколько драгоценных мгновений жизни тому, что не принесёт материальной выгоды, более того, потребует расходов материальных, моральных и физических. Материальная сторона дела ложится равномерно на плечи всех участников. У нас нет, и никогда не будет спонсоров. Дело чести казаков провести поход соборно, при посильном участии каждого. Физически нелегко вынести пять дней гребли, установок и снятия лагеря, ночёвок на открытом воздухе, хронического недосыпа, отсутствия привычных городских удобств. К тому же погода в это время года бывает довольно сурова к путешественникам. Нам, честно говоря, в этом году крайне повезло с погодой, наверное, сказалось паломничество во Псково-Печерский монастырь. Четверо из участников похода на Пасху стояли всенощную в монастыре, причастились и получили монашеское благословение.

Итак, плавсредств в этом походе было шесть. Почему именно плавсредств, сейчас объясню. Было два швербота, три надувных лодки (в просторечии – резинки) и катамаран. Участников похода было пятнадцать. Из них  семеро взрослых казаков, трое молодых, два казачка и три охотничьи собаки разных пород. Не все из нас были казаками так сказать формально, но их нахождение в мужской дружине даёт нам полное право на тот момент считать всех казаками. Практически все были вооружены охотничьим оружием, ножи обязательно у всех. С собой была гармошка и бубен. Бубен в последний вечер благополучно порвали: так лихо пошла песня. Гармошку сберегли, понятное дело, тёщу не хоронили (шютка). С каждым последующим походом всё более конкретно выстраивается каркас взаимоотношений и специализации участников. Это элементарно выражается в скорости установки и снятия лагеря, заготовки топлива, приготовления пищи и во множестве других мелких деталей, которые с первых минут  сплавляют «группу товарищей» в казацкий загон (отряд).

Участвовавших   походе могло быть гораздо больше. Но кого-то не отпустили дела, кого-то болезнь, кого-то другие обстоятельства. Если будет на то воля Божья, то не за горами то время, когда по рекам Новгородчины, а, надеюсь, и не только Новгородчины, поплывут целые казацкие флотилии. Во славу Святой Руси, казачества её и в назидание тем, кто разуверился и опустил руки!

 

Снаряжение.

О наших плавсредстах я уже упомянул, теперь нужно сказать об иных материальных элементах, делающих поход максимально удобным. В этом году мы отказались от палаток. В предыдущем походе по Ловати опробовали полог, и нам понравилось. В прошлом же году сшили усовершенствованый вариант полога – шатёр с одной стенкой. Шатёр имеет размеры 5 на 5  метров, четырёхскатную крышу, и одну стенку до земли. Высота центральной части купола достигает четырёх метров, края от земли отстоят на два метра, это позволяет безопасно жечь костёр  прямо внутри шатра. Для выхода дыма в центре купола предусмотрено вентиляционное отверстие. Шатёр ставится на пяти  опорах, низ центральной изготовлен из стальной трубы диаметром 40 мм. В трубу вставляется круглый деревянный брусок, на который в свою очередь насаживается кольцо вентиляционного отверстия. К трубе на разной высоте приварены стальные крючки для перекладины костра. Вся наша компания преспокойно располагалась на ночлег под сенью шатра, дежурные поддерживали огонь, и было весьма недурно. Последние две ночи даже не оставляли дежурных. Разогревшись вечером, замечательно спали до утра. Ничто так не согревает в прохладную апрельскую ночь как бочок или спина товарища. Если кто-то паче чаяния выбирался из постели раньше всеобщей побудки, получался прогал, и мёрзнуть начинали все. При таком раскладе как ложиться, так и вставать надо одновременно.

На этот раз попробовали для продуктов изготовить сундук. Затея полностью себя оправдала. Во-первых, продукты в сундуке не деформировались и не крошились, это главным образом относится к хлебу и печенью с пряниками. Во-вторых, в сундуке продуктам не страшны атмосферные воздействия. В-третьих, сундук последовательно служил хранилищем, рабочим и обеденным столом, а также седалищем. Столь широкий спектр возможностей подталкивает нас на изготовление ещё нескольких сундучков и кофров разного размера. Небольшая стилизация под старину позволяет создать лёгкий налёт походов за зипунами. В нашем походе раздавались голоса, призывавшие раздуванить дуван. Вот так небольшая деталь может потянуть за собой глубокие ассоциации. Под сундук слегка модифицировали катамаран. Решение логичное и простое: на трубки, соединяющие гондолы, настелили палубу из тонких досок. Получилась площадка площадью 2.5 квадратных метра. Хош грузи, хош пляши.

Имели мы в походе и миноискатель. Вещь в нашем случае сугубо необходимая. Знатоки этих мест предупреждали о том, что  стоянки нужно тщательно проверять на наличие железа времён войны, особенно кострища. Об этом далее.

 

По местам боёв Любанской операции.

Поход по Керести задумывался и осуществлялся не как увеселительная прогулка, но как звено в патриотическом воспитании подрастающего поколения. Да и старшим не мешает иной раз приобщиться к зримым свидетельствам прошлого, дабы освежить свои чувства и соскрести с души корку равнодушия и забвения. Берега Керести в самом конце 1941-го и в первой половине 1942-го года послужили ареной неудавшейся операции по  прорыву блокады Ленинграда. В сознании простого человека эта операция прочно засела как трагедия так называемой «Власовской армии». Забегая немного вперёд скажу, что данный тезис проверен неоднократно в беседах с разными людьми, в том числе и с немногочисленными сегодняшними обитателями тех мест, где Любанская операция и проводилась. Нужно сказать, что нынешние либеральные власти, подотчётные им СМИ и прикормленные историки всех мастей делают всё, чтобы извращённое представление об этой операции продолжало жить в народе. Трагедия может сплачивать народ, а может разлагать. Трагедия тяжелейших поражений начального периода Великой отечественной войны сплотила советский народ, и он добился Великой Победы! Именно под этим углом зрения мы рассматриваем и Любанскую операцию.

Нам очень повезло: незадолго до похода к нам в руки попала замечательная книга Виктора Кузнецова «Моя книга памяти. Дневник из долины смерти». Сам автор, будучи ответственным секретарём газеты 2-й Ударной армии «Отвага», прошёл Любанскую операцию от первого до последнего дня, выходил из окружения вместе с товарищами по редакции и почти всех их потерял в долине смерти. Свидетельства Виктора Кузнецова тем более ценны, что сам он человек незаурядный. Выйдя из простого народа, получил хорошее образование, подвизался на военно-дипломатической службе, преподавал в Военно-дипломатической академии, работал в Генштабе, вышел в отставку в чине полковника. Его образованность, кругозор, умение сопоставлять и анализировать факты  делают дневник В.А.Кузнецова важным источником правды, а литературный талант, простота и теплота изложения во всей полноте доносят до нас дух эпохи. Я хотел, было, брать цитаты из этой книжки, но признаюсь честно, пришлось бы процитировать её всю, настолько она хороша. Прочтите её, братцы, сами, не пожалеете. Все, кому давали читать эту книгу, «съедали» её за считанные часы.

С книгой Виктора Кузнецова в рюкзаке мы и прошли по местам боёв описанных в ней. На стоянках желающие читали этот дневник, и тут же прочитанное обсуждалось. Надо было видеть глаза мальчишек живо прикасавшихся к, казалось бы, давней и забытой истории. А когда буквально под ногами из земли стали извлекать подлинные вещи той поры, в воздухе разве что только не загрохотало и не потянуло порохом. На первой же стоянке обнаружили три неразорвавшиеся миномётные мины, осколки снарядов, гильзы разного калибра, патроны к различным видам оружия… Миноискатель гудел непрерывно. Островок, на котором мы ночевали, явно был опорным пунктом. Рядом обнаружился блиндаж, остатки траншей, а воронками островок был просто усеян. По-видимому, данный оборонительный рубеж переходил из рук в руки. Советские и германские вещи в земле лежали вперемешку. На всех последующих стоянках так же находили многочисленные свидетельства войны. А ведь мы не ставили перед собой цели что-либо отыскать.

Наш поход пришёлся на время весенней распутицы. Проецируя это на весну 1942-го года, мы получали зримую картину событий. Если мы сегодня, имея хорошее снаряжение, элементарно резиновые сапоги, испытываем определённые трудности при прохождении заболоченных мест, то каково было солдатам Великой отечественной! В изношенной обуви, иногда в валенках, которые промокают мгновенно, без достаточного питания, не имея возможности просто обсушиться и помыться, под обстрелом и бомбёжками они осуществляли свой ратный труд.  По пути мы видели насыпь узкоколейки, построенной нашими сапёрами для обеспечения войск 2-й Ударной, и вдоль которой остатки армии прорывались из котла. На месте зримее представляется подвиг людей, которые, не принимая непосредственного участия в боях, несли на своих плечах тяжкое бремя снабжения бойцов на передовой всем необходимым. В тылу шла своя напряжённая и не менее рискованная работа. Артиллерия немцев простреливала практически всю территорию занятую нашими, а авиация бомбила каждый клочок отвоёванной земли. Тем не менее, в тылу работал хлебозавод, пекший хлеб не уступавший качеством московскому, функционировал банно-прачечный комбинат, пункты обработки белья от вшей, метко названные «вошебойками», я уже не говорю о медсанбатах и полевых госпиталях, регулярно выпускалась армейская газета. Обо всём этом очень по-человечески  и со знанием предмета пишет в своём дневнике В.А.Кузнецов.

 

Мы, живущие сегодня, не имеем права ни забыть того, что происходило 69 лет тому назад на небольшом участке фронтов Великой отечественной войны, ни отойти от правды даже на малую толику. Те, кто был  на Керести с нами, уверен, эти принципы пронесут до конца дней своих.

 

Встречи.

Река и леса её окружающие живут своей особенной жизнью. Два охотхозяйства принимают охотников. Рыбаки ловят рыбу. Экспедиции добровольцев разыскивают и захоранивают павших воинов. Чёрные копатели, объединившись в артели, добывают из болот всё, что имеет хоть какую-то продажную цену. Местные жители периодически присоединяются ко всем вышеперечисленным категориям граждан. Местная милиция, рыб- и охотнадзор как-то всю эту стихию умудряются удерживать в рамках закона.

Нам довелось познакомиться со всеми ими. Подъезжали к нам ребята из милиции и охотнадзора. Обстоятельства заставляют их держаться группой, и это понятно. Строгость российских законов компенсируется их неисполнением. Данное правило в полной мере действует в лесах и болотах Керести. Без особого повода ни у стороны закона, ни у противоположной стороны желания ссориться нет. Поэтому, не обнаружив у нас вопиющих нарушений, власть в лице четырёх мужчин в форменной одежде различных ведомств отнеслась к нашей группе  благожелательно. После вполне мирного разговора власть отбыла восвояси на своей лодке с замечательно мощным мотором, пообещав назавтра подбросить нам рыбки для ухи. В отличие от центральной российской власти и к чести местной, последняя своё обещание выполнила. Уха вышла просто замечательная.

Повстречали мы на своём пути и копателей. В лесу не принято сильно распространяться о своих намерениях и делах, а документов, понятное дело, никто не предъявлял. Поэтому чёрные то были копатели или белые мы не знаем, но на наш миноискатель они отреагировали мгновенно и явно отрицательно. Однако когда выяснилось, что мы им не конкуренты, копатели отмякли и поговорили с нами довольно дружелюбно. Они ещё раз предупредили нас о возможных сюрпризах. По их словам частенько под кострища на стоянках подкладывают фугасы, неосторожные и малоопытные путешественники возле этих кострищ и прощаются с жизнью. Взрывы такой силы, что людей по кускам просто развешивает на соседних деревьях. Довершают дело птицы и мелкие хищники. Вот такие нравы по сию пору царят в долине смерти.

Ближе к Корпову на реке стали попадаться лодки с различным народом на борту. Запомнилась пара странного вида мужчин на моторке. На корме лодка несла огромный чёрно-серый флаг с черепом и костями. Довольно сурово оглядев наш караван, эти люди отправились дальше вверх по течению.

Ещё раз о копателях. На местах особо тяжёлых боёв, а это определяется просто: по количеству найденных останков и железа, они ставят памятные кресты. Таких крестов на 70-ти километрах пути мы насчитали не менее десятка. Честь и слава павшим героям!

 

 

 

Разное.

Как мозаичная картина складывается рукою мастера из большого количества различных по размеру и цвету кусочков смальты, так и мы творили пять дней похода из множества эпизодов и эпизодиков. Были эпизоды приятные и не очень, были, разумеется, смешные, были трогательные. К счастью, не было трагических. Не было серьёзных травм, никто не заболел. Небольшой кашель в походе болезнью не считается. Были шутки, розыгрыши, безобидная мужская подначка. Были приключения (небольшие): поехали хлопцы на двух лодках на охоту да одну и перевернули. Ну, повисели четверо на ветках поваленного дерева как мокрые коты, ну, утопили ружьё. Ничего страшного. Лодку перевернули обратно, котов с ветвей сняли и просушили в лагере, вода спадёт, найдётся и ружьё. Были такие эпизоды, которые можно пересказывать как сказку: Решил казак срубить берёзу, что бы не на земле сидеть возле костра, а с удобствами на брёвнышке. Взял топор, выбрал дерево ни высокое ни низкое, ни толстое, ни тонкое, так, среднее, поплевал на руки да давай его подрубать. Долго ли коротко рубил да заметили вдруг казаки, что в лагере пустовато как-то стало. Глядь, а возле берёзы той уже человек шесть топчутся: кто топором машет, кто пилой пилит, кто плечом берёзу подпирает, кто жердиной ту берёзу толкает, что бы, значит, в нужную сторону упала. А наш казачок вокруг ватаги похаживает да распоряжается. Свалили  берёзу, на брёвнышки раскатали, к костру притащили. Сели казаки вечерять, радуются, до чего ж славно получилось! А казачишка и говорит: « Вот как я вам, братцы казаки, угодил. Каку седушку соорудил. И быстро, и ладно. Научная организация труда называется». Хотели, было, казаки наказать хвастуна, да тут шулюм поспел. Выпили они водочки, шулюму похлебали, песенку загудели да и простили товарища. Казацкое сердце отходчивое, долго зла не держит. Всё так и было, ей Богу! А не верите, так спросите у есаула Боголаева, он сам не врёт и другим не даёт.

А в другой раз кашевар столько перцу в уху бухнул, что только что дым из ушей у едоков не валил. И ничего, съели. И собак накормили. А те спасибо сказали и добавки просили, по-своему, по-собачьи.

А в самом конце чуть, было, шатра и товарища не лишились. Разгулялись казаки напоследок, песни играют. Шамиля заиграли, ну, где тут усидишь! Пошли плясать. Так надо ж и шашку покрутить, а шашки нету… Тут один хвать головню из костра, да пошёл крутить-вертеть. А с головни огонь и искры снопами во все стороны! Всех и засыпал, и себя в том числе.  Кинулись огонь тушить. Потушили, но дырок в шатре и на одёжке осталось – не сосчитать.

Шутки казацкие я здесь пересказывать не буду. Не для детских и женских ушей они.

Вот из всего этого и сложился поход по реке Кересть братства казаков «Терек».

 

 

Заключение.

Только когда погрузились в обратную дорогу, мы поняли насколько устали. Уже дома народ по два-три дня приходил в себя, отсыпаясь и просто отлёживаясь. Причиной этого могут быть тяжёлые испарения пробуждающихся от зимней спячки болот. Но я уверен, причина гораздо глубже. Сама земля, по которой мы проходили, тяжко дышит от сотен тонн смертоносного металла всё ещё давящего на неё. Атмосфера cгущена из-за сотен солдатских душ, по сей день не получивших упокоения. Наше забвение худшее для них наказание. Мы не могли не почувствовать это находясь в эпицентре давней, но не закончившейся трагедии. Война заканчивается, когда похоронят последнего солдата – говорил А.В.Суворов. Значит, та война ещё не закончилась. И каждый на своём месте может приближать её окончание: кто молитвой, кто раскопками, кто сохранением памяти, кто распространением и отстаиванием правды. Вместе победим!

Александр Щербин

хорунжий СКР

(в статье использованы фотоматериалы Бочкарева Вадима)

 

В начало статьи

Братство казаков 'Терек'