Безбрежный океан Православия


На сегодняшний день среди православных верующих я бы выделил две основные категории. Первая категория – это те, кто по-настоящему воцерковлён, регулярно причащается, постится, постоянно читает Евангелие, духовную литературу и, главное, серьёзно и планомерно борется с обуревающими любого человека страстями. Вторая категория в разы многочисленнее первой и состоит из тех, кто посещает церковь редко, причащается от случая к случаю или вообще не причащается, духовной литературой интересуется мало или вообще не интересуется и со страстями борется вяло. Между этими двумя группами верующих существует прослойка тех, кто ещё полностью не воцерковился, но постепенно, трудно, с остановками, возвратами и повторами движется к заветной цели воцерковления. Себя я отношу как раз к этой прослойке. Но есть, правда, ещё и третья категория граждан. Это те, кто требуют перемен в православной Церкви. Только к верующим, по моему глубокому убеждению, этих людей причислять нельзя. Будь они верующими, то занимались бы тем, что глубоко изучали бы Православие, вникая в его суть, смиряли бы свою непомерную гордыню и, глядишь, Господь открыл бы им заветный ларец веры. И тогда всё бы стало им мило: и церковно-славянский язык молитв и гимнов, и размеренность и длительность служб, и богатство храмовых украшений, и обязательная исповедь, и епитимьи, и посты. А так, что ж …

На пути воцерковления верующему человеку предстоит масса тяжёлого в первую очередь духовного труда (физических усилий, кстати, тоже достаточно, об этом ниже), знаю по себе. Уже не говоря о Божественной благодати, которая даётся самым трудолюбивым и упорным, наградой за труд служит приобщение к безбрежному живому океану Православия, имеющему начало во времени, но не имеющему конца и охватывающему всю Вселенную. Читая Святое Писание, деяния апостолов, жития святых, философские труды христианских авторов, жизнеописания православных царей, полководцев, учёных, простых мирян, совершивших подвиги во имя веры и родины, молясь дома, молясь на службе в храме, причащаясь Святых Даров, участвуя в других таинствах Церкви, начинаешь ощущать себя живой частицей этого океана Православия. Частицей бесконечно живой в Боге. «Бог же не есть Бог мёртвых, но живых, ибо у Него все живы». (Лука, 20-38) И как много теряют те, кто сознательно ограничивают себя формальным исполнением некоторых второстепенных обрядов в Православии. Заглянуть по пути в церковь и поставить несколько свечек за здравие и за упокой, написать поминальные записки и искупаться в крещенской иордани или в купели святого источника – как это мелко и поверхностно!

Как далеко отстоит от полноты и духа Веры. Это примерно то же самое, как, живя рядом с огромным, наполненным всеми мыслимыми дарами природы лесом, бродить по краю, подбирая крохи этих даров, и не желая зайти вовнутрь, чтобы воспользоваться всем его богатством.

Церковь требует от нас постоянно держать в голове перспективу личной смерти, и я часто задумываюсь о своём земном конце. И вот, что приходит мне в голову в последнее время: стать истинным православным стоит уже хотя бы только для того, чтобы, находясь на смертном одре, не метаться в ужасе от бесконечных сомнений – а вдруг там ничего нет, кроме тлена и распада?!, а точно знать, что тебя ждёт встреча с живым Иисусом Христом, Его суд и воздаяние по грехам. Такое точное знание даёт только полное погружение в океан Православия, в океан вселенской Христовой Церкви. Но приходят ко Христу люди по-разному.


Пути к вере Христовой.

Сегодня подавляющее большинство православных крестят в раннем детстве, но это сегодня. Я принадлежу к тому поколению, которое родилось и повзрослело при Советской власти, и наш путь к Православию был гораздо сложнее и извилистее. Небольшую часть из нас верующие бабушки или родители, как правило, тайно, окрестили в детстве. Остальные же, в том числе и ваш покорный слуга, оставались нехристями сколь угодно долго, пока уже под воздействием различных обстоятельств не приходили к Богу самостоятельно. Но некоторые так и остались атеистами, либо ушли в дебри язычества, теософии и т.д. и там затерялись. Наше поколение в духовной сфере прошло путь в определённом смысле напоминающий путь первых христиан древней Церкви. То же господство официальной антихристианской идеологии, те же соблазны язычества, тот же осознанный выбор Христа уже во взрослости.

Доводилось читать и слышать много удивительных историй о том, как Спаситель подавал неверующим в Него свою помощь, после чего те становились ревностными христианами. У нас в роду есть своя повесть о спасении Христом сразу нескольких сотен душ.

В 1943 году в белорусском местечке Дрыбин немцы проводили акцию по окончательному решению еврейского вопроса. В Дрыбине евреи много лет компактно проживали, в так называемой, еврейской слободе. Но во время войны многие скрывались в домах у белорусов. Оккупантам, в общем-то, было всё равно кого ликвидировать: белорусов или евреев, но в том конкретном случае был приказ брать только последних. Я слышал такую версию, что для того, чтобы отделить белорусов от евреев немцы потребовали у всех предъявить нательные крестики. Расчёт простой и логичный: белорусы сплошь православные и обязаны носить крестики, а все, кто без крестиков – иудеи. Но вся беда в том, что даже старшие, крещённые ещё до революции, далеко не все решались носить крестики. А что тогда говорить о детях, родившихся в двадцатых-тридцатых-сороковых годах (мой родной дядька и двоюродная тётка родились в январе и феврале 1942 года, когда их отцы уже сложили головы на полях сражений Великой отечественной), когда крестить было строжайше запрещено. И тогда великий плач и стон поднялся в местечке Дрыбин. Всех детей немцы могли забрать. Всех до одного! Но стояла в Дрыбине церковь, наспех поставленная после отступления Красной армии с данной территории, и был в церкви священник. И вот этот священник упросил немцев разрешить ему покрестить всех желающих. Немцы дали разрешение, но с условием, что всё будет сделано за один день и с обязательной поимённой записью в церковной книге, потому что на всех было не найти крестиков. И вот несколько сотен детишек всех возрастов были собраны на церковном дворе, поскольку в малюсенькой церкви не уместилась бы и десятая часть пришедших, и приняли крещение. Я думаю, такого массового крещения не было на Руси со времён святого Владимира. Потом долго и скрупулёзно под надзором немецких солдат заносили имена в книгу, потом нацисты согнали всё население Дрыбина в одно место, сверили списки и отделили православных от иудеев. Потом иудеев увезли… а православные остались. Осталась и церковь. Она и сегодня стоит, стоит как спасительница сотен жизней белорусов и невольный православный памятник евреям, отказавшимся даже ради спасения принять Христа. Неисповедимы пути Твои, Господи!

Так были крещены в Православие мои мама и папа, два десятка их братьев и сестёр, моих дядьёв и тёток. Благодаря этому родился я и мои братья и сёстры, сохранены несколько родов. Но узнал я об этом только после смерти обоих родителей. И это послужило последним толчком на моём личном пути ко Христу. Вот такая история.

Но креститься это только первый шаг, хотя и важнейший. Вадим Кожинов в одной из своих книг пишет, что по ряду причин мы утратили такой подход к вере, который зиждился на традиции, на принятии её сердцем. Сегодня мы в большинстве своём воспринимаем всё, что касается веры, очень рассудочно. Нам требуется понять головой и доказать разумом, то, что прежде естественно воспринималось через живое чувство. А этот путь намного сложнее и требует гораздо большего положительного над собой насилия. Здесь требуется большая самостоятельная работа. И в этой работе большую помощь может и должна оказать катехизация – изучение основ Православия и вероучения Церкви – тех, кто, будучи взрослым, намерен принять крещение. Скажу про себя, что моё крещение предваряла лишь краткая беседа со священником, произошедшая по моей инициативе, в которой главной мыслью была та, что Таинство Крещания отменяет все предыдущие грехи человека. Уже будучи православным, я срочно набирался знаний, начиная с того, что учил молитвы (до этого на знал наизусть ни одной) и заканчивая писанными и неписанными правилами поведения в церкви, держания поста, правильным подходом к причастию и пр. Я тогда взял себе за правило не оценивать ничего в Церкви, воспринимать всё как есть. И это помогло мне избежать впадения в уныние от своей малограмотности, а с другой стороны удержало от критиканства, часто свойственного новообращённым, ещё не избавившимся от мирской самоуверенности и суетности. Очень радостно слышать всё усиливающиеся голоса тех в Церкви, кто ратует за обязательную катехизацию до принятия крещения. Полностью к ним присоединяюсь, поскольку вижу, что даже по прошествии пяти лет после крещения нахожусь лишь в самом начале пути к основам Православия, не говоря уже о большем. Насколько бы плодотворней и главное быстрее проходил бы данный процесс под руководством опытного наставника – священника даже говорить не приходится.


Вхождение в Великий пост.

Великий пост наступает сразу вслед за Масленицей без паузы. В 24:00 заканчивается Масленица и в 0:00 начинается Великий пост. И многим кажется, что никакого переходного периода нет, и отсюда возникает мнение о невозможности в первый же день стать на пост. На самом деле переход и очень чёткий существует.

Во-первых, в последнюю масленичную неделю уже нельзя употреблять мясо. То есть, на отказ от мясных блюд даётся семь дней, а это громадный срок.

Во-вторых, в Прощёное воскресенье уже в принципе не стоит употреблять и спиртное, во всяком случае, в гигантских количествах. Я помню, как три года назад с московскими казаками, приехавшими побиться в новгородской стенке на Масленицу, мы были на Перынском Рождества Богородицы мужском скиту. Нас сопровождал монах этого монастыря отец Дмитрий, ведущий своё родословие от казаков. И когда мы гуртом набились в малюсенькую церковь Рождества Богородицы, о. Дмитрий посреди рассказа об истории монастыря и Новгорода вдруг спросил: «Завтра воскресенье, а что у нас народ обычно делает в понедельник после Масленицы? – обвёл нас хитрым взглядом и сам же и ответил, – А в понедельник народ у нас в большинстве своём опохмеляется и доедает то, что не съел в воскресенье. А ведь с понедельника начинается Великий пост!» Отец Дмитрий помолчал и продолжил свой рассказ, а у меня с тех пор пошла такая заведёнка: в Прощёное воскресенье спиртным не злоупотреблять.

В-третьих, первые полные сутки великого поста вообще ничего нельзя есть.

Разве всё вместе это не переход? Переход, и ещё какой! Литургический год не знает резких скачков, в нём всё размеренно перетекает из одного в другое.


Покаянный канон Андрея Критского.

Пятый раз подряд пощусь в Великий пост, но только год назад узнал о том, что первые четыре дня по вечерам читается Великий Покаянный канон преподобного Андрея Критского. В эти четыре дня в храмах не служатся литургии. Во время чтения не зажигается свет, горят только лампады, свечки перед иконами и свеча у чтеца. Само чтение продолжается без малого два часа каждый раз. Первые минут пятьдесят народ почти поголовно стоит на коленях, потом с колен подымаются, но и далее снова неоднократно становятся на колени.

В прошлом году, скажу честно, встать с самого начала на колени я не решился. Не готов был. В этом году стоял вместе с подавляющим большинством. Трудно? Трудно. Ломит спину, ноют коленки, тянет, простите за подробность, ягодицы и ляжки, бывает, сводит пальцы на ногах, да и лоб страдает от приложений к плитам пола. Но я себе сказал, что это не великая жертва за все грехи, накопленные за последнее время. Особенно труден второй день, когда всё тело страдает после первого дня, а впереди ещё три. Однако, ничего. Проходит второй день, третий и вот четвёртый, завершающий. Канон потом читается ещё раз в один день (в четверг пятой седмицы поста), но первое чтение представляется, если так можно выразиться, более важным. Оно даёт настрой на весь Великий пост.

Ну, вот теперь можно идти и к причастию.


Таинство Причащения.

Причастие или по-гречески – евхаристия важнейшее таинство Православной Церкви. Многие церковные деятели разных времён и народов ставят его даже выше Таинства Крещания. И оно же (причастие) является, чуть ли не главной мишенью для нападок на Христианство. Критики всех мастей очень любят тыкать нас, христиан, носом в то, что в египетской «Книге мёртвых» есть указание на то, что приблизиться к богам можно, съев ритуальный хлеб, а зороастрийский бог Митра говорит своим последователям о ритуальном вкушении хлеба и вина. Некоторые недалёкие люди в евангельских текстах видят призыв к людоедству. Именно так они воспринимают следующие слова: «51. Я – хлеб живой, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить во-веки; хлеб же, который Я дам, есть плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мiра. 52. Тогда Iудеи стали спорить между собою, говоря: как Он может дать нам есть плоть Свою? 53. Iисус же сказал им: аминь, аминь говорю вам: если не будете есть плоти Сына Человеческого и пить крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Иоанн, гл. 6). Сам же Иисус во всех четырёх Евангелиях и проясняет, что он имеет в виду. Но, видимо, евангельские тексты для тех, кто имеет глаза и видит, а не для тех, кто ищет в них несуществующие нестыковки и ошибки. Кроме этого предъявляется ещё целая куча претензий касательно причащения, не менее глупых и абсурдных. Отцы Церкви, христианские богословы и философы давно уже адекватно ответили на все вопросы, вплоть до тех самых глупых и абсурдных. Я здесь говорю об этом не ради дискуссии, а для того, чтобы проиллюстрировать следующую мысль: критики христианства в своём рвении готовы опуститься до любой низости только чтобы доказать правоту их идей. И ещё, чтобы показать через какой частокол нелепостей и измышлений должен пробраться православный человек для достижения истины. Особенно трудно сделать это таким как я неучам.

Примерно с такими мыслями о своей малообразованности в христианских делах я продолжал подготовку к причастию. В пятницу на ночь прочитал полностью Молитвы на сон грядущим, утром в субботу – Молитвы утренние, и, хлебнув водицы, чего делать, в, общем-то, нельзя, поспешил в храм. Шёл и размышлял о том, что до этого момента фактически ни разу не подготовился к причастию по всей форме, как положено. Вместо того, чтобы взять и прочитать хотя бы в Интернете полную информацию, всё это время предпочитал довольствоваться обрывками сведений из живых уст. А что такое живые уста? Это разноречия и недомолвки.

Вот так и шёл я в церковь, восстанавливая в памяти, набравшиеся к этому времени грехи, со всё нарастающим чувством раскаяния за, будем говорить правду, легкомысленное отношение к Таинству Святого Причащения. Мелькнула даже подленькая мыслишка повернуть назад и затаиться со всеми своими грехами и неурядицами до неопределённого «следующего раза». И в этот момент мне не пути попался один давно знакомый еврей. Лет двадцать назад у меня с ним были короткие и неглубокие деловые отношения, потом он долго пытался обнаружить и доказать свои немецкие корни, чтобы съехать в Германию на ПМЖ, не смог стать немцем, признал своё еврейство и укатил в Израиль. Несколько лет назад вернулся в Россию, открыл в Новгороде небольшое транспортное агентство и сегодня, когда меня по пути в церковь стал одолевать бес сомнения, вдруг оказался на моей дорожке. Вы думаете, это случайно? Я тоже решил, что это неспроста. Завязался разговор. Замечательный вопрос задал мой знакомец, когда выяснилось, что я иду в храм Софии: «Да? А что там сегодня?» Я ответил, что там сегодня служба, исповедь и причастие. Он мне стал тулить, что Бог у него в душе, а этим всяким он не верит и в РПЦ особенно. Наш разговор закончился на замечательной ноте: я сказал, что ему-то как иудею, в общем-то, и дела особого до РПЦ нет, после чего он заявил, что уже давно христианин. Вот вам и здрасьте… Это после Израиля-то! Хотите, верьте, хотите – нет. Тут мы распрощались, а я почувствовал, что полностью вернулась решимость покаяться и, если допустят, причаститься. Однако из-за этой заминки я опоздал к молитве, что читается перед началом исповеди, и услышал только концовку её.

Священник обошёлся со мною очень мягко. Выслушав мой сбивчивый, несмотря на предварительную подготовку, рассказ о грехах – написать список я в очередной раз не удосужился, хоть и планировал, он допустил меня до причастия.

Здесь хочу сказать об одном очень важном для меня моменте. Я давно уже знаю о неразрывности этих двух таинств: исповеди и причастия. Но мне всё равно, да простит меня Господь, всё это время необходимо было найти внутреннее обоснование этой связи, какой-то мысленный, но зримый образ, на который я бы мог опереться своей недоверчивой натурой (помните мысль Вадима Кожинова?). И вот, когда я, скрестив руки на груди, стоял в очереди на принятие Святых Даров, этот образ вдруг выплыл в моём разуме. Наверное, он не совсем верен этот образ, возможно, я даже и ошибаюсь, но ход мысли был таков: Иисус Христос как сын Божий совершенен, чист и безгрешен, в момент Таинства Причащения я дерзну в некотором роде прикоснуться к Его чистоте и совершенству. Прикосновение-причастие происходит на духовном уровне, и, значит, если я не очищу свою душу покаянием, то её грязью запачкаю Его, а это должно повлечь за собой неизбежное и суровое наказание. И тут мне стало сильно нехорошо. Ведь получается, что мои жизненные неурядицы, болячки, проблемы последних лет во многом могут быть результатом моего же легковесного отношения к исповеди и причастию, да и, вообще, к Богу! Да за такую легковесность можно в буквальном смысле слова и по башке получить. И во второй раз за сегодняшний день мне захотелось повернуться и уйти, куда глаза глядят. Но меня удержала мысль о безмерной милости Божией. Я причастился. Но, честное слово, больше не хочу испытывать ни Божье терпение, ни границы Его милосердия.

В каноне ко причащению, гласе 2-м, песне 8-й читаем: «Трепещу, приемля огнь, да не опалюся яко воск и яко трава; оле страшного таинства! Оле благоутробия Божия!». А в 10-й молитве святого Иоанна Дамаскина из того же канона читаем: «Аз же, окаянный, все Твое Тело дерзая восприятии, да не опален буду…». Настолько всё серьёзно в Таинстве Причащения.

Поэтому те, кто по-настоящему подходят к данному вопросу очень не любят практикуемое иногда отпущение грехов всем, пришедшим на исповедь, без исповеди. Однажды я был на службе по поводу десятилетия открытия храма святого Александра Невского в Новгороде. Службу должен был вести архиепископ Великоноваградский и Старорусский Лев, и наверняка по благословлению владыки, а может и по его воле, настоятель храма отец Сергий отпустил всем присутствовавшим грехи без исповеди. Я, грешным делом, помню, даже обрадовался тогда, что так легко отделался. А народ завозмущался. Так о.Сергию пришлось даже оправдываться перед прихожанами.

Злые языки говорят, мол, что оно даёт ваше причастие, мол, у меня и так всё хорошо и славно. Я так думаю, что по здравому размышлению, заставив свои мозги отвлечься от суеты сует и напрячься в ином направлении, они и сами могли бы догадаться, что жизнь течёт только в одном направлении и сопоставить одно и то же закончившееся событие в двух вариантах развития невозможно. Поэтому теоретически никто не может как доказать, так и опровергнуть воздействие на это событие Таинства Причащения. А, значит, их разглагольствования насчёт «хорошо и славно» есть не что иное, как ничем не подкреплённое заявление самоуверенных и самодовольных гордецов. И не более! А вот взять и попробовать регулярно, с полной, что называется, выкладкой причащаться, и посмотреть, что из этого выходит, так на это у них кишка тонка и мильён отговорок. Хотя люди, кто это делает, в один голос заявляют, что выходит и даже очень, и даже в наши смутные времена.

Вот такое оно дело, братцы – причастие.


Длинные молитвы и длинные службы.

Ежедневное чтение утренних и вечерних молитв в полном объёме занимает около часа, ещё совсем немного времени отнимают молитвы перед вкушением пищи и после вкушения и разовые обращения к Богу, если кто-то не забывает это делать. Церковные службы бывают разные и могут длиться от двух часов до четырёх-пяти в городских храмах и до шести-семи часов в монастырях. Ратующие за обновление Церкви считают, что это неправильно и ссылаются на слова Христа: «7. А, молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своём будут услышаны; 8. Не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чём вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него» (Матфей, гл. 6). Получается, заблуждались Отцы Церкви, складывая молитвы, каноны и сочиняя многочасовые службы. Молитва, как и литургия должны быть краткими, как выстрел, чтобы оставалось время отдыхать. Меня, слава Богу, эта тема обошла стороной. Я, как уже говорилось выше, воспринимал в Церкви всё как есть, без своей личной оценки, но знаю многих, кто просто одержим идеей сократить службы и молитвы до минимума.

Если воспринимать молитву исключительно как просьбу к Богу, а Божественную литургию как коллективную просьбу, то такой подход, наверное, правильный. Всё просто: сформулировал просьбу, выстрелил её в кратком изложении и сиди, жди исполнения. Именно об этом уже много лет толкуют всевозможные американские самосвяты-проповедники. Хочешь Кадиллак, проси Кадиллак, но тут самое главное правильно сформулировать просьбу. Чтобы не затруднять Всевышнего с выбором (вот ведь какие гуманисты), назови точную модель, год выпуска, цвет, комплектацию, и тогда получишь именно, то, что хочешь. Вся сложность в том, чтобы научиться правильно формулировать желания и подавать их. А этому и могут научить исключительно успешные американские проповедники. Лет двадцать тому назад собственными ушами слышал эту галиматью от одного америкоса с экрана телевизора. Теперь наши желтоухие умники повторяют тоже самое.

Ну, как им, заточенным под Кадиллаки, объяснить, что молитва это в первую очередь Богообщение, а коллективная молитва – это Богообщение вдвойне. Ведь сказал Иисус: «Где двое молятся, там Я между вами». Даже с приятным человеком мы стараемся растянуть общение, а тут Господь! Что ж так на скорую руку-то?! Но до этого дорасти надо, а где ж тут расти, когда одни только желания благ и обуревают. А если Всевышний не исполнит просьбы, высказанной по всем правилам, так Он что, уже и нехороший? Нужно другого искать, попокладистей? Ох, скользкая это дорожка, робяты…

Архимандрит Тихон (Шевкунов) в своей книге «Несвятые святые» пишет о том, как православные монахи с большой неохотой завершают литургии. Им жалко прерывать Богообщение, которое возникает в храме во время службы. Поэтому службы в монастырях такие длинные, и одна и та же служба может длиться по-разному. Наладилось Богообщение, и служба может длиться и длиться. В другой раз что-то не заладилось, и служба короче. Но Христос незримо присутствует среди молящихся и приклоняет своё ухо к воздыхающим в любом случае.

Из песни слова не выкинешь, а уж из молитвы и службы – тем более.

Вот уже прошли две седмицы Великого поста. В житейской каждодневной суете, куда ж от неё деться, но и с молитвой и размышлениями. Осталось ещё пять седмиц, включая Страстную, а там светлый праздник Пасхи! Хочу пожелать всем православным христианам хорошо и правильно провести пост и с полным чувством и открытым сердцем встретить Светлое Христово Воскресенье!

 


Александр Щербин

 


В начало