Полевой слёт "Сокол-2013"

Приглашение на Масленицу

Пока живет традиция

Праздник Александра Невского

Глядя в глаза

Подготовка к стенке

Пересвет и Ослябя

Анатолий Лебедь Герой России

Беседы с монахом

Ангел, который может ударить

«Вникните в Православие: это вовсе не одна только церковность и обрядность, это живое чувство, обратившееся у народа нашего в одну из тех основных живых сил, без которых не живут нации. В русском христианстве, по-настоящему, даже и мистицизма нет вовсе, в нем одно человеколюбие, один Христов образ, - по крайней мере, это главное.» Ф.М.Достоевский ( Дневник писателя).

 

«Вникните в православие» - призывает великий русский. Действительно, вникните! Но куда там – вникать хотят далеко не все. И уже очевидно, что в это неопределенное «не все» входит изрядное войско новой – молодой и даже начитанной либеральной интеллигенции. Часы Патриарха Кирилла, «мерседес» какого-нибудь батюшки, «обдирают с бабок последние копейки» - истории о «попах» можно и не перечислять – известный деятель А.Невзоров делает это и за нас и за них. Делает, надо сказать, что небезуспешно. И надо добавить, не все там – неправда. Интернет - выступления этого гуру не то атеизма, не то, как иногда кажется, сатанизма, весьма популярны в сети. Харизма, посыл, известность – этого вполне хватает, чтобы тебя услышали сотни и тысячи. Православие по Невзорову- это бизнес на обмане. Ругаясь и нервничая, изрядное число моих знакомцев из числа той самой новой интеллигенции, повторяет вслед за своим идеологом. Что ж, бизнес так бизнес.   Перед Страстною седмицею мы взяли наших молодых хлопцев и поехали в Печерский монастырь. Показать молодежи, так сказать, как надо делать бизнес. И как можно «не работая, а только обманывая бабок, богатым и толстым стать».

В 10 утра в обители – служба. Уже вторая, первая шла с 7 утра. Храм давно полон, а верующие все прибывают и прибывают. Печерский монастырь – место для всех православных особое. Славен он своими святыми, славен историей и тем, что сумел выстоять в годы Советской власти. Традиционализм подчеркнуто выделен здесь, либерализация мира будто бы и не коснулась этих древних стен. Службы дооолгие-дооолгие, успеваешь, в общем, и помолиться и подумать обо всем, о чем следует хоть иногда подумать христианину. Исповедовался наш атаман, исповедовались и наши хлопцы, и брат наш Рашид впервые в жизни исповедовался. И даже я, не собиравшийся этого делать по причине недавней исповеди, все-таки направился к отцу Ионе.

Отец Иона – уже пожилой седой монах с добрыми и усталыми глазами. Говорят, у него – когда-то мирского священника умерла жена, и он ушел в монастырь. Теперь у отца Ионы – полная обитель братьев во Христе, полк прихожан и печальная музыка душ минимум 2 раза в день – утром и вечером. Кто исповедовался – тот знает какую такую музыку приходится выслушивать священнику из уст прихожан. Ведь в монастырь приезжают далеко не всегда почтенные христианки и милейшие старушки. Вот жил человек, и чего только не делал - греховный спектр весьма широк, как известно. Но раз! – что-то щелкнуло внутри, и жить дальше так не может. Никак! В очереди на исповедь среди иных монашеских глаз его могут встретить печальные и добрые глаза отца Ионы. Подставит он свое ухо, и рассказывай Творцу через это ухо о грехах тяжких! Как священники выдерживают такой наплыв весьма печальной информации - тайна, покрытая мраком. Вернее, у них-то ответ есть - благодаря помощи Божьей! Добрый отец Иона исповедовал меня, и стало мне так хорошо как и не представлялось даже! Слава тебе, Господи, что направил меня сюда… И точно так же в то утро он исповедовал не менее 60 желающих…

Вечером отец Иона снова стоял, подставив свое доброе, много слыхавшее ухо в направлении исповедующихся прихожан и паломников. Приятный бизнес, правда, господа невзоровы?

В печерские пещеры, где покоятся почтенные старцы, лучше всех умеет водить монах Харалампий. У него удивительно живые глаза и огромные руки. Для незнакомых с Харалампием поясню: в прошлом он – боец-кикбоксер. Но вот в молодости оказался человек в монастыре, и теперь живет, неся послушание в области сельского хозяйства, других работах и, конечно, на службах. Но всероссийскую известность отец Харалампий получил, конечно, как экскурсовод по пещерам. Пересказывать манеру и содержание экскурсий не берусь, в данном случае лучше один раз услышать и увидеть в живую. Причем для некоторых небезынтересен будет не только рассказ монаха, но и один из объектов внимания почтенной публики - древние захоронения, где тела почтенных старцев – нетленны! Для тех, кому не дает покоя феномен хамбо-ламы Этигэлова, для тех, кто хочет уверовать посредством видения живого чуда – в самый раз. Печерские гробы пахнут цветами – я не поверил, и потому, уподобившись совсем молодым нашим хлопцам, понюхал…

Старцы, чьи тела нетленны, по всей видимости, в период жизни земной трудились так же, как в наши дни трудится Харалампий – в сезон от зари до зари! Проснешься в монастыре, а монах уже на утренней, плетешься с утренней умыться, а монах уже – в поле. Потом у тебя обед, а у него еще экскурсия по пещерам, а потом еще поле, а потом еще вечерняя. Если вы знаете того монаха, если предупредили, что приедете, то ждете уже заранее как отряхнет Харалампий немного пыльное от работы облачение, обнимет и выдохнет свое знаменитое: «Господи, укрепи!». У Харалампия, кроме больших рук и живых глаз, умное лицо и вечно, как у Патриарха Сербского Павла, старые ботинки. И зимой и летом. Нас Харалампий старается держать в строгости, шутя напоминая, что нас по-хорошему и вовсе надо бы посадить в зиндан. А хлопцам нашим нет-нет да притащит из каких-то закромов банку варенья. Несколько раз наши пытались заплатить монастырю или лично Харалмпию денег, все-таки и ночлег и еда же за счет монастыря. Но заплатить, однако, не получилось. Монах не должен иметь ничего лишнего, кроме одежды, которая, к слову, тоже ему лично не принадлежит. Но, увы, идеологи неолиберализма того не ведают, и ,увы, теле-истории наполнены скандалами о часах и квартирах. Истинно же христианская жизнь – за кадром. Уезжаешь когда, видишь в зеркало заднего вида как стоит на дороге плечистый монах в пыльной скуфии, и крестит тебе во след. Бизнес такой бизнес.

-«Ты Богу-то на суде что скажешь?»

- «Краснеть буду!»

- « А поздно будет краснеть, туда – вниз пойдешь! Тебе специально жизнь эта дана, чтобы ты здесь краснел, а не там».

Диалог в храме. Старый и уже изрядно больной монах отец Игнатий тычет пальцем в пол и режет правду в глаза кое-кому из наших. И откуда они все знают, эти монахи? Но прозорливость – это особый дар, о существовании которого знает всякий православный. Всякий православный знает и о бесноватости: по сему, когда на следующее утро мы застали в храме бабушку со сжатыми губами, которая то молилась, то выкрикивала удивительное в адрес старого монаха – мы удивились, конечно, но не сильно. Вообще, такие христианские явления как нетленность погибшей плоти, прозорливость живых монахов, бесноватость – в стенах псково-печерского как на ладони. Но того не ведают оппоненты Православия, которые продолжают кричать, что есть только бизнес и сущий обман. На жаргонном молодежном слэнге это, кажется, называется «в глаза долбиться». То есть не видеть очевидного, или упорно это очевидное отвергать.

Старый монах с такой основательной, пожелтевшей от времени бородой, мирно пасет монастырских коров. Буренки дают молоко, которые потом вне постов потребляют паломники. Но многие знают о том монахе не только по молоку и его субпродуктам. Когда-то, в период советской власти, тот монах попросился нести послушание на воротах – то есть впускать, приветствуя, прихожан. С тех пор число паломников поубавилось, оказалось, монах требовал с каждого перед входом произнести «Символ Веры». Не все проходили столь нелегкий в то время тест – и ворота им не открывались. Среди не прошедших испытание молитвой был и инспектор монастыря из КГБ. Так вот история о том, как монах заставил инспектора повторить молитву за ним, до сих пор передается из уст в уста. Думается, такие игры с КГБ не были успехом успешной карьеры монаха, потому как карьера та вполне могла быть продолжена где-то гораздо северо-восточнее Пскова. Но монахи, честь им и хвала, как видно не терялись перед авторитетом безбожной конторы. За Веру – можно хоть в полымя. Я надеюсь, что хоть что-то подобное ценностному багажу монахов есть у сегодняшних либералов.

Живые истории монастыря – это отнюдь не только истории братии. Книгу «Православие на Камчатке» любезно презентовала нам монахиня из Владивостока, которой все так и норовили подсунуть записки с именами «за здравие». Хорошо и радостно жить, например, в Петербурге, зная что во Владивостоке и тебя, и твоих братов помянут монахини в молитве. А к нам с хлопцами в келью подселили армейского полковника Леху из Воронежа. Леха – человек удивительный, его совсем еще не знаешь – а он уже как родной! Если бы все полковники российской армии были как Леха – наша армия обрела бы былую мощь и славу командирского отцовства. Так Леха добр к подчиненным, беспощаден к врагу, а главное – почти равнодушен к материальным ценностям. Такой вот есть в армии РФ полковник! И это удивительное явление Божьего мира мы тоже встретили в Печерах.

Всю ночь с субботы на Вербное, несмотря на долгие службы и бессонную предыдущую ночь, не спал наш предводитель Евгенич. Ночь его прошла в беседах, в келье у танкиста-казака Сани. Здоровый, с сильными чертами лица и огромными бычьими плечами Саня – танкист, конечно, в прошлом. Но тех, кто в танке не просто сидел, а проехал горевшую войной Чечню, бывшими уже не считают. Саня при встрече обнимает всех здоровенными руками и рассказывает, что в Печеры его отправил духовник из Тюмени. То есть так-то Саня живет в Тюмени, но раз надо – то надо! История удивительного преображения танкиста – дело личное, и рассказывать его всем как-то не честно. Но Саня теперь точно знает, что итогом искренних обращений к Нему служит не больше не меньше – преображение.

Но это – монастырь, заезжая в город же, сначала ужасаешься увиденному из окна машины, а потом чувствуешь как медленно и как бы нехотя покидает тебя благодатное чувство, которое обретаешь только в монастыре.

В сегодняшней, не монастырской, Церкви как и в жизни действительно много изъянов. Не мало скандалов, огромное количество не самых лучших священников и ленивых духом прихожан. Это все- примета времени, печальная и грустная примета. После распада Союза в священники брали, особо не разбираясь. И как итог – скандалы, интриги, расследования. В постсоветское время Церковь для многих граждан стала местом отмаливания грехов и местом, куда можно пожертвовать копеечку. Чтобы потом грешить было легче. Такие вот были, и у многих сегодня есть, самопровозглашенные индульгенции. И таких ведь – не выгонишь, и такие у нас есть. И, если честно, теле-истории о часах первого среди равных действительно расстраивают нас. Наверное, поэтому, на личных страницах в интернете у многих - другие истории. Тоже о Патриархе, но только уже покойном и не Русском - Сербском. Патриархе в рваных ботинках - Павле. Но мы-то понимаем, что Патриарх – это лишь первый среди равных, мы-то понимаем, что Церковь – это не только он. Церковь – это и мы тоже. И монах Иона, и монах в таких же как у отца Павла ботинках, Харалампий. И это – наша Церковь!

Помимо множества интересных историй в Псково-Печерском монастыре есть и такая, отраженная в книге Тихона ( Шевкунова) «Не святые святые»:

Произошло это в 1977 году. Отец Рафаил был тогда совсем молодым иеромонахом, недавно рукоположенным в Псково-Печерском монастыре. Однажды солнечным июньским утром он в самом прекрасном расположении духа вошел в Успенский пещерный храм служить литургию. Но первое, что он там увидел, были три пьяных хулигана. Они стояли у иконы Божией Матери, и один из них под хохот приятелей прикуривал от лампады папироску. Дальше, по словам отца Рафаила, он помнит все очень смутно. Как потом рассказывали прихожане, присутствующие при этой сцене, молодой иеромонах сгреб хохочущего курильщика (а отец Рафаил обладал совершенно выдающейся физической силой), выволок его на улицу на паперть храма и нанес такой удар, о котором до сих пор вспоминают очевидцы… И в тот же момент отец Рафаил пришел в себя. Как в замедленном кино, он с ужасом видел, как несчастный хулиган отделился от земли, воспарил над папертью и, грохнувшись оземь, остался недвижим… Двое насмерть перепуганных товарищей бросились к нему и, озираясь на отца Рафаила, за руки поволокли приятеля прочь от храма к воротам монастыря. А отец Рафаил, осознав, что произошло самое ужасное и что он теперь не сможет служить литургию, схватился за голову и опрометью бросился в келью отца Иоанна, своего духовника. Отец Иоанн в этот час как раз совершал монашеское молитвенное правило. Ворвавшись без стука в келью к старцу, отец Рафаил рухнул перед ним на колени. В отчаянии он поведал о своем преступлении и стал умолять, если возможно, простить ему этот грех и сказать, что же ему теперь делать. Отец Иоанн внимательно выслушал и сурово отчитал своего воспитанника: – Ты что ко мне под епитрахиль лезешь? Это не ты ударил, это Ангел! Но все же прочел разрешительную молитву, благословил и отправил его служить литургию».

Так вот, для всех почти очевидно, что каждый имеет право на свое мнение. И мы – православные имеем его тоже. Господь поругаем не бывает, но бывают поругаемы наши святыни, и наши духовные отцы. Их подвиг, и вся и жизнь вряд ли может присниться либералам, кои чудным образом умеют смотреть в глаза, а видеть – жопу. И, молясь о вразумлении заблудших, я все же хочу напомнить особо распоясавшимся, что и Ангел может ударить. Тяжело, но с пользой и любовью.

 

Сергей Зубарев

 


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

В начало

Братство казаков 'Терек'